самоконтроль. Как только вы хотите сказать мне нечто секретное, сразу срабатывает невидимый рычажок, и вы замыкаетесь в себе.
— Все смеешься, — не обиделся старик, — а ты думаешь, легко в семьдесят лет перестраиваться? Это Горбачеву было легко самому перестраиваться и перестраивать весь мир. А мне трудно, пожалуй, даже невозможно.
— Да, — согласился Дронго, — это правда. Даже мне в сорок очень трудно переиначивать свой образ жизни.
— Это ты насчет своей знакомой? — спросил Владимир Владимирович. Дронго познакомил его с Джил, и молодая женщина осталась в полном восторге от старого разведчика, безупречно владевшего английским и французским, галантного кавалера и остроумного собеседника.
— И насчет нее тоже.
— Очень приятная особа, — заметил Владимир Владимирович, — я бы на твоем месте не раздумывал. Что тебе еще нужно? Деньги у тебя есть, по-итальянски ты кумекаешь. Остается очаровать тещу и получить согласие папы.
Хотя, я думаю, для самой Джил это не важно. Она от тебя без ума и так.
— Вы меня утешаете или говорите правду?
— Я тебе объясняю, что нужно делать, — прохрипел Владимир Владимирович, — нужно купить билет на самолет, полететь к ней и сделать предложение.
По-моему, вы любите друг друга.
— Жениться? — задумчиво спросил Дронго. — Как вы себе это представляете? Мы граждане разных стран, у нас разное мировоззрение, разные условия жизни. С моей неустроенной жизнью вторгаться в ее будущее…
По-моему, нужно быть законченным эгоистом, чтобы так ломать жизнь женщины.
— А по-моему, ты просто ничего не понимаешь в жизни, — рассердился старик, — она тебя по-настоящему любит. Я знаю все твои комплексы. Это из-за Натали?..
Натали погибла в Вене восемь лет назад. Но и теперь воспоминание о ней неизменно вызывало боль. Дронго помрачнел.
— Из-за нее тоже, — сказал он, — вы позвонили, чтобы провести сеанс душевной терапии?
— Нет. Я позвонил по делу. К тебе хотят приехать, скажем так, солидные люди. У них к тебе важное дело. А над моим предложением ты все-таки подумай.
— Какое дело, — не понял Дронго, — и что значит солидные люди?
— Они тебе сами все объяснят. Приедут от меня, сегодня вечером. Если тебя заинтересует — соглашайся. Итак, сегодня в семь вечера.