нему, села рядом.
— Это серьезнее, чем ты думаешь, — печально произнесла Джил.
— Что случилось?
— Отец спрашивает меня, почему у меня нет постоянного друга. А я не знаю, что ему ответить. Мы всегда были с ним так дружны.
— Ты не хочешь говорить ему про меня?
— Не знаю. Я не знаю, что именно говорить и как об этом говорить. Когда мы с тобой познакомились в Лондоне, все было так естественно, так просто. А сейчас я не знаю.
— Тогда не говори, — рассудительно произнес он, — может, это и к лучшему. Рано или поздно мы все равно…
— Не надо, — она приложила свою узкую ладонь к его лицу, — не нужно ничего говорить. Пусть никогда не будет «поздно». Пусть всегда будет «рано».
— Если хочешь, я могу прилететь к тебе в Рим или в Лондон, — предложил Дронго, — и ты меня познакомишь со своим отцом. Хотя я считаю, что этого делать не нужно.
Рука соскользнула с лица. Она вздрогнула.
— Почему?
— У нас социальное неравенство, — пробормотал, улыбаясь, Дронго. — Ты итальянская аристократка, а я почти… по-русски есть такое слово «бомж», что переводится как «без определенного места жительства». Я человек, лишенный Родины.
— Я видела твою московскую квартиру, — сказала она с явным вызовом, — это у вас называется «бомж»? И потом, у меня тоже нет постоянного места жительства. Я живу то в Лондоне, то в Риме, то в Милане. Почему ты улыбаешься?
— Ну как тебе объяснить, что такое «бомж». Тебе будет трудно встречаться со мной. Очень трудно. Мы слишком разные, Джил. Я и раньше честно предупреждал тебя об этом. Кроме того, моя профессия не позволяет мне надеяться на стабильные заработки. Я всего-навсего частный эксперт. Пока есть нужда в моих услугах, мне оплачивают расходы. Через несколько лет они могут не понадобиться и тогда, возможно, мне придется сдавать свою шикарную квартиру, чтобы как-то свести концы с концами. Я неустроенный человек, Джил, и, по большому счету, жизнь у меня не сложилась.
— Не смей так говорить! — яростно крикнула она. — Вспомни, сколько людей ты спас в Лондоне, когда предотвратил взрыв в «Дорчестере». Вспомни все, что ты сделал. Если даже ты помог одному человеку, если даже спас одну жизнь, то и тогда ты не имеешь права так говорить. Не смей, слышишь, не смей!
Она