открыта. Перед тремя мониторами сидел Самар Хашимов, он встал, протягивая мне руку:
— Добрый вечер.
— Здравствуйте. — Мне неприятно пожимать ему руку. Вообще, это очень трудно — все время врать. Чувствуешь себя иудой. Правда, к счастью, Самар не Христос и, судя по всему, никогда им не станет.
— Садитесь, — он показал мне на глубокое кресло, стоящее в углу. Сам сел напротив. Европейцы в таких случаях предлагают выпить. Но этот тип явно не европеец. — Что у вас случилось? — спрашивает Хашимов. — Почему вы мне позвонили?
— Сегодня утром убили Кребберса, — сообщил я. Выгнутые губы Самара даже не дрогнули. Глядя на меня, он спокойно спрашивает:
— Какого Кребберса?
— Одного из тех, кто мог знать местонахождение Дмитрия Труфилова. — Я начинаю нервничать. — Не пытайтесь делать вид, что вы никогда не слышали о Кребберсе. Вы ведь наверняка знали о моем возможном маршруте в Хайзен.
— У него есть другие адреса? — спрашивает Самар.
— Есть. — Я начинаю кашлять.
— Тогда сообщите их мне, — предлагает Хашимов. — Назовите адреса всех возможных друзей Труфилова, и мы с вами сразу расстанемся. Навсегда. Мы даже готовы заплатить.
Он все еще не понимает, что происходит. Я попытался объяснить, но на меня снова напал приступ кашля. Опасаясь, что может пойти кровь, я прижимаю к губам платок. Пряча его в карман, я вижу, как внимательно он следит за мной.
Еще не хватает, чтобы и этот догадался о моей болезни.
— Это невозможно, — отвечаю я ему, — они сразу же поняли бы, что я выдал все адреса. Если бы они у меня были…
— Как это — если бы?.. — удивляется Хашимов. — А куда вы поедете из Амстердама?
Он все еще думает, что мы дилетанты. Он все еще полагает, что полковник ГРУ Кочиевский и подполковник КГБ Вейдеманис такие идиоты, что не смогли элементарно предусмотреть развитие ситуации.
— Каждый раз я получаю новый адрес, — поясняю я ему. — После каждого города мне будут говорить следующий, чтобы не провалить операцию в случае моего предательства. Мне сразу не дают все адреса.
Хашимов соображает. Значит, он ничего не знает — ни о плане целиком, ни о моей болезни.
— Ясно, — . говорит он, — а куда вы теперь направляетесь?
— Мне приказано взять билет в Антверпен.
— Когда вы выезжаете?
—