шиитского лидера хаджи Карима. Если это правда, то в Иране сейчас настроены к нему не совсем дружелюбно. Он псих. Самый настоящий псих, — убежденно закончил заместитель министра.
— Если он псих, значит, плохой конспиратор, — резонно заметил министр.
— Но судя по обмену с тремя паспортами, он не псих, а изворотливый сукин сын. — Министр помолчал, потом добавил:
— Нужно выяснить его связи, где он останавливался в Баку, с кем ходил, гулял, жил, разговаривал. В общем, все.
— Натиг Кур вылетал в Москву на один день, — торопливо добавил заместитель министра. — Дронго считает, что он вполне мог привезти какие-то важные грузы или документы.
— Проверьте все версии, — согласился министр, — хотя этот Дронго строит из себя всезнайку. Лучше бы работал на наше министерство. Так он вместо этого еще израильтянам помогает, у которых и без того самая многочисленная агентура в мире.
— Он частный эксперт, — попытался объяснить заместитель министра.
— Для отвода глаз, — убежденно сказал министр, — наверняка работает на Москву или Тель-Авив.
— Я ему то же самое говорил.
— А он?
— Смеялся, шутил. Как будто это к нему не относится.
— Пусть смеется. Если у нас будет доказательство, что он работает в Баку, собирая материал для какой-нибудь разведки, мы его немедленно арестуем.
Касумов молча слушал разговор двух руководителей. Он знал, что в таких случаях лучше не встревать.
— Собери свою группу, — закончил министр, — поставь конкретные задачи.
Лично проверь аэропорт, там сходятся все концы. Свяжись с полицией, пусть потрясут проституток, покажите им фотографии Натига Кура и Анвера Махмуда. Оба турки, хотя один из них и канадский гражданин, а значит, могли увлечься девушками, работающими по вызову. Особенно блондинками, турки из-за них с ума сходят. Пусть полиция потрясет животами, проверит девушек.
— Сделаем, — кивнул Касумов.
— Покажите их фотографии во всех гостиницах, может, кто-нибудь и узнает, — махнул рукой министр, разрешая сотруднику выйти из кабинета. Когда они остались одни, он спросил у своего заместителя:
— Что ты думаешь насчет этого дела?
— Грязная история, — вздохнул тот, — нас всех втянули в это неприятное дело. И Москва здесь замешана, и Тель-Авив,