делать. Автомобиль ждал их у въезда на территорию аэропорта, и они отправились в Шереметьево.
— Ищем иголку в стоге сена, — вздохнул Никитин, — принеси то, не знаю что, найди то, не знаю что. А если и в Шереметьеве не найдем никаких следов?
— Будем искать в городе, — мрачно ответил Мовсаев, — проверим все гостиницы. Он же где-то останавливался на ночь. Не мог же он провести ее в аэропорту. Возможно, кто-то и вспомнит его.
— А если нет?
— Не знаю, — честно признался Мовсаев, — знаю только, что он сюда приезжал и наверняка приезжал не просто так, раз понадобился столь срочный визит. Дронго предупреждал, что разгадка вполне может находиться в Шереметьеве.
Он помолчал, потом добавил:
— Времени у нас, судя по всему, совсем нет. Если это был Мул, то нельзя исключить и вариант замены. Почему ему не повторить в Москве то, что он сделал в Баку, чтобы окончательно сбить со следа МОССАД. Это вполне в его стиле.
— Мы затребовали его досье, — негромко сообщил Никитин, — очень опасный тип. В конце восьмидесятых имел контакты с представителями восточно-немецкой разведки. Жестокий, мстительный садист. Кого только мы тогда не поддерживали!
Мовсаев удивленно взглянул на подполковника. Потом сказал:
— Мы поддерживали не конкретного человека. Вы же знаете, как было раньше.
Никитин был моложе своего коллеги на несколько лет. И эти несколько лет приходились как раз на начало восьмидесятых, когда идеологическое противостояние достигло своего пика. Но он, не став спорить, согласно кивнул.
— Если не выясним ничего в Шереметьеве, нужно будет проверять по всему городу, — устало заметил Мовсаев.
— Да, — согласился Никитин, — я попрошу, чтобы нам выделили дополнительно несколько сотрудников.
В Шереметьево они приехали в два часа дня. В отличие от аэропорта Шереметьево-два, где всегда была неразбериха и скученность, вызванная огромным потоком пассажиров и грузов, в Шереметьево-один было несколько полегче, что объяснялось меньшим количеством международных рейсов.
Здесь поначалу тоже ничего не получалось. Сначала они проверили прохождение Натига Кура через таможенную службу. Но его декларации не были отмечены, а это значило, что он либо вообще не проходил отсюда границу, либо не