ему не переубедить этого упрямца, спросил незнакомец.
— Я подумаю. — Он положил трубку и отправился в ванную комнату.
В двенадцать часов он все-таки приехал в Министерство национальной безопасности и, получив пропуск после двадцатиминутной проверки его документов, наконец оказался в приемной заместителя министра. Еще полчаса его заставили ждать, чтобы прочувствовать всю важность момента. Он сидел не двигаясь, но почему-то улыбаясь, чем очень нервировал девушку-секретаря и помощника. Наконец ровно в двенадцать пятьдесят его впустили в кабинет.
— Здравствуйте, — угрюмо сказал заместитель министра, не вставая, — вы почему опоздали?
— Я пришел вовремя, — возразил Дронго, — просто сначала меня продержали двадцать минут внизу, а потом тридцать минут в вашей приемной.
— Надо было прийти еще раньше, — неприязненно сказал заместитель министра. Он до сих пор не предложил ему сесть, и Дронго, взяв стул, опустился на него, не спрашивая разрешения у хозяина.
— Не забывайтесь, Дронго, — усмехнулся заместитель министра, — здесь вам не Вашингтон и не Париж. Ваши родители, кажется, живут в Баку? Да и вы сами имеете здесь квартиру? Мне кажется, вы ведете себя неразумно.
— А мне кажется, что это вы ведете себя неразумно. Вместо того, чтобы сотрудничать и не давить на меня, вы позволяете себе так по-хамски со мной обращаться. Я ведь могу обидеться, — усмехнулся Дронго, — и перестать вам помогать. Неужели вам действительно неинтересно, зачем Мул прилетал в Баку?
— Вы русский шпион, — задыхаясь, прошипел заместитель министра, — вы израильский агент.
— Выберите что-нибудь одно, — засмеялся Дронго, — а то как-то не состыковывается. Или русский, или израильский. Нельзя же одновременно работать на два совершенно разных ведомства.
— Мы запретим вам въезд в Баку. Начнем оперативное расследование, — пригрозил заместитель министра.
— И не узнаете, как вас обманули, — поднялся Дронго. — Впрочем, это уже ваши проблемы.
— Что вы хотите сказать? — хмуро спросил хозяин кабинета.
— Во-первых, Мул улетел не в Турцию, а совсем в Другую страну.
Во-вторых, один из его сообщников почему-то летал в Москву. И наконец, в-третьих, я знаю имя и фамилию того, кто ему помогал в Баку, знаю, как