мой паспорт. Он прилетел по моему паспорту.
И, только выкрикнув это, он с ужасом понял, что выдал себя, настолько неожиданным и страшным было сообщение о камере и съемках в самолете.
Заместитель министра одобрительно кивнул. Ему очень понравилась выдумка с камерой.
— А когда прилетели вы? — быстро спросил Дронго.
— Мы… вы… мы… — несчастный закрыл лицо руками. — Они обещали мне деньги, — простонал он, — пять тысяч долларов.
— Когда прилетели вы? — не давая ему времени на раздумья, спросил Дронго.
— Две недели назад, — забормотал испуганный Анвер Махмуд, — мы прошли границу в Баку вместе с группой туристов из Турции.
— На чье имя у вас был паспорт? — быстро спросил заместитель министра, уже чувствуя удачу.
— На имя Намига Омара, — опустив голову, тихо прошептал задержанный.
— Какого числа это случилось?
— Шестнадцатого марта.
Заместитель министра поднял трубку телефона. Теперь он чувствовал себя на коне. Он даже забыл, как не хотел разрешать разговор задержанного с Дронго.
— Быстро проверьте, Намиг Омар, гражданин Турции, прилетел к нам шестнадцатого марта. Проверьте и подтвердите. Если он еще в Азербайджане, сообщите мне срочно. — Положил трубку и удовлетворенно вздохнул.
Гурвич от напряжения сжал пальцы. Он прожил в Баку достаточно много лет, чтобы понимать азербайджанский язык. Анвер Махмуд испуганно смотрел на Дронго.
— Что со мной будет? — тихо спрашивал он. — Меня расстреляют?
— Я думаю, до этого не дойдет, — улыбнулся Дронго, — вас все равно вышлют в Германию.
Раздался телефонный звонок. Заместитель министра быстро поднял трубку, выслушал сообщение и убитым голосом сказал:
— Да, я все понял. — Потом негромко произнес:
— Намиг Омар покинул Баку двадцать третьего марта. Кажется, мы ничего не сумеем сделать. Он улетел в Турцию.
Павел разжал пальцы. Дронго покачал головой. Так глупо все сорвалось.

Баку. 29 марта 1997 года


В этот день Дронго ждал результатов официального расследования. В Министерстве национальной безопасности пообещали по возможности установить, с кем именно встречался уехавший турецкий коммерсант. В израильском и российском посольствах были усилены меры безопасности, а Гурвич и Мовсаев в этот день встречались с резидентами