естественные союзники в борьбе против Израиля. Они убеждены, что вы до сих пор располагаете рычагами влияния на таких террористов, как Ахмед Мурсал. Я уже не говорю о ваших возможностях и связях с иранской разведкой, куда агентам МОССАД вход явно заказан.
Он видел, с каким интересом слушает его Мовсаев. На последней фразе Мовсаев чуть изменился в лице, но по-прежнему не произнес ни слова. Светлицкий прикусил нижнюю губу.
— Вы бываете иногда слишком категоричным, — упрекнул он Дронго.
— Я аналитик, — возразил тот, — моя задача четкий анализ и возможный прогноз развития ситуации. В эти функции не входит говорить вам комплименты и делать вид, что ситуация развивается нормально. Скорее всего израильтяне полагают, что вы действительно сумеете вмешаться в ситуацию и остановить террориста до того, как он начнет действовать.
— Боюсь, вы не совсем понимаете, о каком террористе идет речь, — возразил Светлицкий, — у нас никогда не было контактов с такими радикальными экстремистами, как Ахмед Мурсал. Его группировка одинаково плохо относится ко всем великим державам. Конечно, израильтяне для него всегда враги номер один.
Но он одинаково ненавидит империалистов Америки и коммунистов Советского Союза, не делая между ними принципиальной разницы. И те и другие, по его глубокому убеждению, отъявленные безбожники, с которыми можно и нужно бороться любыми методами.
— Однако вы могли влиять на него через палестинцев? — спросил Дронго.
Молодой человек принес поднос с чаем и тарелку печенья. Поставив все на стол, он тихо удалился. Все время, пока он был в комнате, Светлицкий, верный своим привычкам, молчал. И лишь когда они снова остались одни, ответил:
— Раньше могли. Теперь нет. Он порвал с палестинцами, убив руководителя одной из их группировок хаджи Карима. Даже такая организация, как «Хезболлах», приговорила его к смерти. Он сейчас в положении загнанного волка и может решиться на любой, самый отчаянный поступок.
— Кто может финансировать его деятельность? Откуда он достанет деньги?
— спросил Дронго.
Светлицкий посмотрел на Мовсаева. Тот, поняв, что вопрос адресован и ему, не очень охотно ответил:
— Возможно, египетские или алжирские радикальные группировки. Может,