— продолжал Райский, — этот человек должен будет отправиться в Иран и попытаться убедить их спецслужбы сотрудничать с нами. А для такой задачи наш агент не совсем подходит. Нам нужен независимый и нейтральный посредник. Но самое важное, что на его месте должен быть аналитик, который сумеет понять, действительно ли иранцы хотят остановить Ахмеда Мурсала, или их разногласия — всего лишь надуманная форма маскировки для оправдания будущих террористических акций. И почему он появился именно в Баку, рядом с Ираном.
— А вам не кажется, что вы возлагаете на будущего посредника слишком непосильную ношу? — спросил Дронго.
— Не кажется, — вмешался на этот раз Светлицкий, — все гораздо сложнее, чем вы думаете, Дронго. Гораздо сложнее. И мы не просто так собрались на этой даче, чтобы обсуждать проблему террориста-одиночки, пусть даже и такого гениального, как Ахмед Мурсал. Мы бы справились с этой проблемой и без вашей помощи. Дело совсем в другом.
Он почему-то посмотрел на Мовсаева, потом на Райского и наконец сказал:
— Он готовит крупную террористическую акцию, на что ему выделены большие деньги… — генерал явно медлил, не решаясь сказать то, что должен был сказать. Все с некоторым напряжением следили за ним. — Ему выделили очень большие деньги, — повторил генерал с некоторым усилием. Вздохнул и, словно решившись наконец «прыгнуть в воду», быстро добавил:
— Мы не знаем, где и как собирается нанести свой удар Мурсал, но если он появился в пределах СНГ, то это уже само по себе достаточно серьезно. И мы обязаны принять меры к тому, чтобы остановить террориста.
— Вы думаете, он планирует террористический акт в Баку, — спросил Дронго, — чтобы свалить все на иранцев?
— Это было бы слишком просто, — вздохнул Райский, — и слишком примитивно. Вряд ли он собирается предпринять что-то серьезное в Баку, если это, конечно, не нападение на наше посольство в этой стране. Мы на всякий случай усилили меры безопасности, но для такого террориста, как Ахмед Мурсал, нападение на наше посольство слишком локальная задача. Он наверняка придумал нечто более неприятное. И в первую очередь — против нас.
Дронго не понравилось выражение лиц сидящих за столом. Как будто Светлицкий все-таки что-то