которая славилась на весь мир. В городе постепенно восстанавливались старые здания, возводились новые, налаживалась мирная жизнь.
Он беспокойно оглянулся. Последний час ему все время казалось, что за ним наблюдают. На улице, как и в любом ливанском городе, было много людей, в основном мужчин. Найти в оживленной шумной толпе того, кто за ним следит, было достаточно трудно. Он еще раз оглянулся и резко свернул в переулок. Здесь было гораздо тише. Он быстро прошел дальше и снова свернул, на этот раз в небольшой тупик, заканчивающийся зелеными воротами. Торопливо постучав, он посмотрел на часы. Он прибыл вовремя. Дверца в воротах сразу открылась, и привратник, кивнув ему, показал в глубь дворика.
Гость в традиционной арабской одежде поправил свой головной убор с черно-белым платком в клетку, который во всем мире называли «дизайн Арафата», и прошел к дому. Там его уже ждал хозяин, одетый в более привычную европейскую одежду. Они были знакомы достаточно давно и не стали тратить время на разного рода формальности.
— Что случилось? — спросил хозяин.
— Я все узнал, — тяжело дыша, сказал гость. — Я все узнал, — повторил он, усаживаясь на стул. — Ахмед Мурсал готовит новую акцию.
— Где?
— Не знаю. Но на этот раз не в Израиле. Он отбирает людей, знающих европейские языки.
— Где он сейчас?
— Неизвестно. Возможно, в Каире или в Дамаске. Никто никогда не знает, где он может быть в данный момент.
— Нам нужны более точные сведения. Постарайся узнать, где именно они готовят свою акцию.
— Это трудно. Он никому не доверяет. И никому заранее ничего не говорит. Я только понял, что на этот раз он попытается подставить иранцев, свалив на них ответственность за свой террористический акт.
— Почему?
— Он считает, что они его предали. Они запретили ему проведение новых актов в Германии и вообще в Европе. Он был очень недоволен их позицией. Во всяком случае, я понял, что они довольно сильно разошлись во взглядах.
— Это может быть тактическая уловка.
— Не думаю. Если правда то, что я сумел узнать, то его скоро начнут искать по всему миру сами палестинцы.
— Что случилось?
— Он убил хаджи Карима. Лично застрелил его несколько дней назад. Тот пытался предотвратить