разведки.
— Я вас поздравляю, — сказал вдруг он. Али Гадыр обернулся. В глазах у него было изумление.
— Вы? — сказал он. — Вы поздравляете? Он явно смутился. Потом быстро кивнул:
— Спасибо, спасибо, — и отошел от них, словно устыдившись своей благодарности.
Повсюду раздавались веселые крики. На площади уже были задержаны сидевшие в автобусе фирмы оставшиеся двое террористов. Многие гости в зале так и не поняли, что произошло. Администрация фестиваля объявила, что последний фильм на фестивале — «Абсолютная власть» Клинта Иствуда — будет показан с трехчасовым опозданием во времени и начнется после одиннадцати вечера.
Дронго спускался по лестнице, когда почувствовал на своем плече чью-то руку. Он обернулся.
Это был отец.
— Я должен тобой гордиться? — строго спросил тот.
— Папа, — прошептал Дронго, — ты меня извини. Я тебя сегодня обманул.
— Надеюсь, в последний раз, — покачал головой отец, — ты же уже не маленький.
— Нет, — улыбнулся разбитым ртом Дронго, — я такой маленький, папа, я еще совсем глупый.
И, опираясь на руку отца, он начал спускаться вниз. Отец посмотрел на сына и покачал головой:
— Кажется, я даже не заметил, когда ты стал взрослым. Пошли. — И он положил руку ему на плечо, как когда-то делал в детстве.
Они пошли по шумной площади, затерявшись в толпе. Павел долго смотрел им вслед.
— Он гений, — услышал он за своей спиной глухой голос генерала и обернулся.
Райский стоял рядом со Светлицким.
— И хороший сын, — добавил Светлицкий, соглашаясь со своим израильским коллегой.