— В нашем обществе по-прежнему существуют две полярные точки зрения. Либералы считают, что мы должны принимать мир таким, каков он есть, и приспосабливаться к окружающей действительности, постепенно модернизируя собственную страну. Радикалы, напротив, стоят на консервативных позициях, убежденные в том, что мир должен приспосабливаться к существованию такой страны, как Иран. И пока существуют эти две точки зрения, мы разрываемся на части между нашими либералами и радикалами.
— Это скорее проблема Ирана, а не всего остального мира.
— Нет, — быстро возразил Али Гадыр, — если в мире будут считать, что это только проблема Ирана, то, боюсь, мы никогда не решим наши проблемы. Мы должны идти навстречу друг другу.
— По-моему, шах уже пытался идти навстречу западным ценностям, — напомнил Дронго, — вы помните, чем все это кончилось? А ведь в конце семидесятых Иран был вполне западной страной, по меркам самого Запада.
— Именно поэтому и произошла революция, — возразил Али Гадыр, — у каждого народа свои традиции, своя культура и свое наследие. Нас нельзя было насильно подводить к голливудским стандартам. Кстати, среди тех, кто первоначально был против участия в этом фестивале, был и я.
— Я могу узнать почему? — Вилка Дронго замерла на полпути.
— Можете. Хотя бы потому, что на этом фестивале «Гран-при» получает такой фильм, как «Криминальное чтиво» Квентина Тарантино. Согласитесь, эти стандарты совсем не для восточного человека и тем более не для нашей морали.
— Здесь побеждали разные фильмы.
— Дело в концепции. Для западной цивилизации мы слишком закрытое общество. Боюсь, что существует проблема обеих сторон. Мы не хотим в это общество. А они не хотят пускать нас. Эта проблема имеет две стены, построенные с каждой стороны. И никто не собирается рушить собственные укрепления.
— Я понимаю, — задумчиво кивнул Дронго, поднимая бокал. — За ваше здоровье.
Его гость не пил спиртного. Он скорее символически к нему прикасался.
Заметив это, Дронго тоже не стал пить, делая лишь символические глотки.
— Боюсь, что мир пока не готов принимать наши ценности, — вновь сказал Али Гадыр.
— Вы собираетесь остаться до конца фестиваля?
— Да, до его закрытия. Я надеюсь, что здесь