у него не было.
Он с трудом расплатился, поднял девушку к себе и пошел к отцу за деньгами. Отец открыл дверь, молча выслушал сына, попросившего сто рублей.
Деловито спросил, словно не замечая состояния парня:
— За ужин ты расплатился?
— Конечно, — икнул сын.
— Зачем тебе сто рублей?
— На женщину.
Нужно себе представить степень наглости, если сын просит на «такое» деньги у отца. Любой другой отец из Баку, независимо от национальности, но впитавший в себя восточные, кавказские устои, испепелил бы его взглядом. По традиции в присутствии отца нельзя было даже доставать сигареты из кармана, а уже тем более говорить о таких вещах. Но отец только улыбнулся, достал из кармана пятьдесят рублей, протянул их сыну и сказал:
— Надеюсь, у тебя всего одна гостья. А для нее достаточно будет и пятидесяти.
Утром за завтраком в буфете сын не смел взглянуть в глаза отцу, пока тот первый не заговорил об этом:
— Ну как вчера было, неплохо?
— Ничего, — вздохнул сын, — могло быть и лучше.
— Это суррогат, — строго сказал отец, — я вчера специально ничего не стал говорить, даже не возражал, чтобы ты сам все понял. Это как механическая кукла, готовая исполнить любое твое желание. Выйдя от тебя, она через секунду готова отдаться другому клиенту! Никакого удовольствия от этого получить нельзя.
Сын молчал, опустив голову.
— Много лет назад, — продолжал отец, — я работал прокурором одного из районов. И ко мне приехали гости. Несколько парней и девушек. Среди них была одна, которая мне очень нравилась. У меня была маленькая двухкомнатная квартира, и я был тогда еще холостой. Мы весело провели время, достаточно невинно по сегодняшним меркам, рассказывая друг другу анекдоты за чаем и бутылкой вина. После отъезда гостей я нашел у себя в спальне под подушкой розу.
Сын поднял голову, посмотрел на отца.
— Воспоминание об этой розе, — продолжал отец, — греет меня до сих пор.
Я до сих пор не знаю, кто ее оставил. Мне тогда очень хотелось надеяться, что это сделала именно та девушка, которая мне нравилась. Но в любом случае это было прекрасно. Надеюсь, ты меня понимаешь?
Вернувшись на сборы, Дронго рассказал об этой истории Гурвичу и теперь тот напомнил о событиях шестнадцатилетней