Он в больнице.
— Где? — она сжала трубку с такой силой, что пальцы побелели.
Света испуганно взглянула на нее.
— Он в больнице, — подтвердила женщина, — у него сломаны рука и два ребра.
— Как это случилось? — закричала Римма. — Где, когда?
— Девушка, не мешайте работать. Если вы его знакомая, можете поехать к нему в больницу. Если нет, позвоните завтра, я вам все подробно расскажу.
Сейчас мне очень некогда.
— В какой он больнице?
— У Склифосовского. Тридцать четвертая палата.
— Что с ним случилось? Поймите, мне очень нужно знать. Скажите два слова.
— Мы пока не в курсе. Говорят, что неизвестные хулиганы напали на него, избили и отобрали сумку. Вот и все.
— Отобрали сумку, — растерянно повторила Римма, — а магнитофон у него забрали?
— Какой магнитофон? Больше пока ничего не знаем. Если хотите, можете сами навестить его в больнице.
— Да, конечно. До свидания.
— До свидания, — буркнула сотрудница журнала и положила трубку.
— Что случилось? — спросила Света. — На тебе лица нет!
— Вчера вечером на Вадима напали. Неизвестные избили его и отобрали сумку с вещами, — сквозь слезы сказала Римма. — Думаешь, случайно?
— Нет, — убежденно ответила Света. — Не случайно. Они его ждали. Это я во всем виновата. Он услышал, когда я говорила про Вадима. Это я, дура, во всем виновата…
— Успокойся, — одернула ее Римма. — Тогда я виновата больше всех. Я дала ему магнитофон и подставила под бандитов. Давай поедем к нему. Может, что-нибудь узнаем. Там бандитов наверняка не будет. Они уже сделали свое черное дело.
— Какие бандиты? — с горечью сказала Света. — Это самые настоящие террористы и убийцы.
— Вот мы все и выясним там. Одевайся. В Подольск поедем после. Только давай позвоним Николаю Николаевичу и все расскажем.
— Звони, — согласилась Света.
Римма в который раз подошла к телефону. Набрала номер прямого телефона Главного, но тот не отвечал. Подождала минуту и положила трубку.
— Уже не отвечает, — сообщила она подруге.
— Поехали быстрее, — вскочила та. — Потом дозвонимся. Нужно узнать, что стало с пленкой. Если ее отобрали, тогда нужно срочно уезжать из Москвы. И не в Подольск, а куда-нибудь в Сибирь и спрятаться там лет на двадцать.
— Кончай паниковать,