об этом. Скажите, вы знали об особых отношениях вашего секретаря Виолы и погибшего Славы Звонарева?
— Здорово! — хмыкнул Сорокин, поправляя очки. — Значит, вам и об этом успели доложить. Ну и профаны у нас работают. Все замечают и все рассказывают.
Полагаю, мне трудно будет определить, кто именно стучит на нас в ФСБ или в МВД.
Получается, что все стучат на всех.
— У меня специфический интерес, — напомнил Дронго. — И я честно говорил людям, что пытаюсь найти возможных заказчиков убийства вашего сотрудника.
— Только этого не хватало, — вздохнул Сорокин. — Когда ко мне позвонит Бозин, я не смогу ему соврать.
— И не нужно, — сказал Дронго. — Я ведь собираюсь сейчас отправиться к нему. А вы не припоминаете, с кем именно в МВД и в ФСБ разговаривал Звонарев, собирая материалы для своих статей?
— У Виолы все было записано. Я попрошу ее сделать для вас выписки.
— Вы не ответили на мой вопрос насчет Виолы и Звонарева, — напомнил Дронго.
— Я все знал. И про Виолу, и про их отношения. И про Валю, с которой он потом встречался. Кстати, я хорошо знаю отца Вали, очень крупного художника.
— Вы можете позвонить Вале, рекомендовать меня? Или хотя бы ее отцу?
— Нет, это неудобно. Они очень переживают, — подумав, ответил Сорокин. — Мне бы не хотелось их тревожить лишний раз.
— Придется потревожить. Объясните им, что я частный детектив, действующий по вашему заданию человек, который пытается помочь следствию установить истину.
Они должны быть заинтересованы в этом не меньше нас с вами.
— Хорошо. Я позвоню сегодня вечером. Виолу я попрошу сделать для вас выписки. Куда вы хотите сейчас поехать?
— К Бозину, — ответил Дронго. — Меня очень интересует следователь, который ведет дело погибшего журналиста.
— Хорошо, что он вчера мне не позвонил, — пробормотал Сорокин, — иначе я выглядел бы сегодня в дурацком виде. И все же зачем вам с ним встречаться? Вы думаете, это поможет вашему расследованию?
— Это традиция, оставшаяся у нормальных людей после романов Артура Конан-Дойля, — улыбнулся Дронго, — я имею в виду, что следователь, ведущий расследование, — абсолютный дурак или примитивный неуч, а частный детектив — почти совершенство и гений. Может, во времена Шерлока Холмса так