тревожное время. И журналистика перестала быть безопасной профессией. Даже в Москве.
— Идиоты, — прошипел Тетеринцев, закрывая трубку рукой и косясь на стоящих рядом Бондаренко и Юрлова.
— Уж вы не обессудьте, — продолжал ничего не подозревающий Глебов, — но почему-то Бондаренко не внушил мне доверия. А проверив его досье по нашим каналам, я вынужден был сегодня позвонить к вам. Я уверен, что вас ввели в заблуждение, что вы ничего не знали о его уголовном прошлом.
— Обязательно все проверю, — сказал Тетеринцев как можно любезнее. — Я действительно ничего не знал. Вот так подставляют нас в глазах общественного мнения. Вы же знаете, сколько нареканий вызывает работа наших помощников. Это чья-то продуманная акция с целью подорвать авторитет законодательной власти. Мы будем решительно освобождаться от таких элементов.
Стоявшие рядом Бондаренко и Юрлов нагло улыбались. Тетеринцев метнул на них взгляд, полный ярости.
— Спасибо вам за понимание, — сказал Глебов. — Мы обязательно отметим в своей газете вашу принципиальную позицию.
— Не сомневаюсь. Всего хорошего, — сказал на прощание Тетеринцев. Положив трубку, он победоносно хмыкнул.
— Главный редактор Николай Николаевич Глебов. Прошу любить и жаловать! — провозгласил он. — Наивный дурачок, которого нужно заставить замолчать, — сказал он, глядя на Бондаренко. — Учти, этот тип все про тебя разнюхал, а мне не нужно, чтобы в их газетенке появилась статья о тебе и твоем руководителе. Вы узнали, в какой больнице лежит Кокшенов?
— Узнали, — кивнул Бондаренко.
— Отправляйтесь к нему. Вытрясите из этой пьяни все, что он знает. И главное — куда он дел магнитофон. Возьми Василия, журналист знает его в лицо как моего парламентского помощника. Ему он быстрее расскажет все, чем вам.
Если, конечно, помнит, кто его измордовал.
— Ясно, — кивнул Бондаренко.
— И найдите, наконец, эту журналистку, — приказал Тетеринцев, — нужно кончать с этим делом. Из-за разгильдяйства Малявко, не проверившего кабинет, мы теперь сидим в полном дерьме.
— Все сделаем, — сказал Бондаренко, — в чистом виде сделаем.
— Вчера уж сделали, — напомнил Тетеринцев. — Еще вот что. Не стоит с Главным разбираться вашими методами. Шум большой будет. Придумайте