и глупо погибали наши солдаты. И чеченцы отомстили ему за эти статьи.
— Если он писал правду, зачем его убивать? — не понял Дронго. — Вам не кажется, что у нас слишком многое списывают на чеченцев?
— У меня двоюродный брат погиб в Грозном, — тихо сказала девушка. — Мне не за что их любить. Ведь они убивали наших ребят… А вы сами не чеченец?
— Нет. Но мне кажется, вы не правы.
— А мне кажется — вы, — с вызовом бросила Виола. — Вы ведь не итальянец, верно? Слишком хорошо говорите по-русски, почти без акцента.
— Вы знали, что к вам приедет эксперт? — вдруг спросил Дронго и заметил, как она вздрогнула.
"Я был прав, — подумал он с огорчением, — конечно, она все знает.
Секретари всегда знают гораздо больше, чем думают их начальники".
— Кое-что слышала, — призналась Виола, и в этот момент снова позвонил телефон.
Она сняла трубку и соединила абонента с шефом.
— Можно узнать, что именно вы слышали? — уточнил Дронго, когда она вновь вернулась к нему.
— Павел Сергеевич считал, что нужно поручить расследование независимому эксперту. Вот это и слышала.
— И вы подумали, что я именно тот самый эксперт?
— Догадаться нетрудно. По вашим вопросам. И потом… вы хорошо говорите по-русски.
— Но иностранный журналист в России должен хорошо знать язык страны, — сказал Дронго, — вам такое не приходило в голову?
— Нет. Наших я сразу узнаю. Иностранцев тоже. У них даже посадка головы другая. А вы как будто и не наш, и не иностранец. Словно сами по себе.
В приемную вошел Корытин и молча прошел к Сорокину. Виола никак не отреагировала на него. Очевидно, Главный без нее связывался с нужными ему людьми по своему селектору.
— А как бы вы охарактеризовали свои отношения со Звонаревым? — осторожно спросил Дронго. — Вы дружили, просто были коллегами или…
— Неужели еще не доложили? — удивилась Виола.
В эту секунду снова зазвонил телефон. Она сняла трубку и довольно долго говорила о поставках бумаги, которую поручили оформить некоему Шунтикову. Потом положила трубку, помолчала и вдруг просто сказала:
— У нас были с ним близкие, очень близкие отношения.
— Вы любили друг друга?
— Не знаю. Мне казалось, что да. А сейчас думаю, что мы просто нравились друг другу. Знаете, так иногда