У тебя самой есть магнитофон. Чего ты истерики устраиваешь? Если залетела — ничего страшного. Сейчас вакуумные аборты делают, знаешь, на каком уровне. У меня знакомый врач, ничего страшного. И по срокам не бойся, все будет нормально.
— Дура, — разозлилась Римма, — у тебя только одно на уме. Какая беременность? Какой аборт? Мне магнитофон нужен. Найди кого-нибудь из ребят.
Хотя нет. Возьми-ка лучше магнитофон и спускайся вниз. Только не оглядывайся по сторонам. Иди к театру. Я буду ждать. Только иди не оглядываясь. Ты меня поняла?
— Римма, я начинаю бояться, — зашептала Света. — Что у тебя происходит?
Почему такие секреты?
— Делай, как говорю, — требовала Римма. — Принесешь магнитофон, и я все объясню. Только проверь, чтобы была нормальная кассета. Ты меня поняла?
— Все поняла. Через пять минут буду у театра. Что сказать Главному, если он спросит?
— Ничего и никому не говори. Ради Бога, кончай задавать вопросы. Я тебя жду.
Выждав несколько минут, Римма снова позвонила по обоим номерам Вадима. Все было по-прежнему. От досады хотелось плакать. Она вспомнила телефон парламентского пресс-центра и набрала номер. Попросила позвать к телефону Вадима Кокшенова. Но ей передали, что он уже ушел.
Посмотрела на часы. Уже два часа. Вряд ли Вадим будет так долго сидеть в пресс-центре. Куда он мог деться? Куда? И почему не работает его мобильный телефон? Возможно, кто-то видел, как она передавала Вадиму магнитофон? От обиды она готова была расплакаться. Без магнитофонной записи нет материала, нет доказательств, и ее поведение перед зданием парламента выглядело обычным хулиганством. Она вспомнила про бабушку. Бросилась к телефону. Если они смогли так быстро узнать, где она работает, то наверняка узнали и ее адрес. Она должна была подумать об этом раньше.
Схватив трубку, она, к своему ужасу, поняла, что лимит ее телефонного жетона исчерпан. Римма бросилась к газетному киоску. В первом жетона не оказалось. Во втором ей удалось купить новый жетон. Но телефон-автомат был уже занят. Какая-то бойкая девица болтала со своим приятелем, не обращая внимания на мрачное лицо Риммы, то и дело заглядывавшей через стекло. Наконец, не выдержав, Римма попросила:
— Заканчивай скорее.
—