к обоим взрывам. Но случившееся подтверждало мысль незнакомца о невозможности промедления в столь сложном и опасном расследовании.
Выйдя из здания и пройдя несколько шагов, подполковник достал из кармана пачку сигарет и в этот момент увидел шагнувшего ему навстречу рослого незнакомца. Он вытащил одну сигарету и, пошарив по карманам, словно вспомнил, что у него нет спичек, обратился к незнакомцу, который в этот момент «случайно» оказался рядом:
— Простите, у вас нет спичек?
— Да, конечно, — ответил Дронго, доставая и протягивая заранее приготовленные спички.
Подполковник взял, прикурил. Огонек пламени осветил его лицо. Он был спокоен, но несколько напряжен. Потом он скомкал уже заготовленную бумажку и протянул ее Дронго вместе с коробком. Для любого наблюдателя со стороны все должно было казаться естественным: человек попросил у случайного прохожего спички, закурил и, не сказав ни слова, вернул их обратно, поблагодарив обладателя коробка. Славин вернулся в здание, а Дронго, спокойно положив бумагу и спички в карман, зашагал дальше. Лишь пройдя метров двести и свернув за угол, он убедился, что за ним никто не наблюдает, вошел в подъезд дома и развернул бумажку.
«Позвоните в десять ноль-ноль», — прочел он первую фразу и номер телефона, по которому должен был позвонить. Следующие три фразы его неприятно поразили. «Вы были правы. Мне рассказали об участии в преступлениях рецидивиста Игоря Лысого. Сегодня его убили».
Дронго нервно покрутил головой. Опять опоздали, как все это глупо. Он снова посмотрел на бумагу, запоминая номер, и лишь затем зажег спичку, поджигая листок. После того как он превратился в пепел, растер его руками и вышел из подъезда.
Подполковник все рассчитал правильно. Его телефон в гостинице мог и наверняка прослушивался. А в номере напротив вот уже две недели никто не жил. Майор Воронов был в командировке, а Славин знал его номер телефона. Считать, что в ведомственной гостинице ФСБ могут прослушиваться все телефоны, было нереально. Этого просто не разрешили бы сделать другим, из-за опасения утечки информации. А собственная служба безопасности наверняка следила только за тем, чтобы по телефону не говорили лишнего. Именно на подобном противоречии