бывает. А те ребята, которые в Чечне воюют, — те настоящие герои. Они не как мы умирают. В Чечне сейчас люди за свободу воюют. Но взрывать детей мы не умеем. Ни мы и ни те ребята, которые там воюют. Хочу, чтобы ты понял. Такого мы сделать не могли. Это кто-то другой делает и нам все пришивает.
— А вы знаете кто?
— Если бы знали, — нахмурился чеченец. — Знаешь, какие убытки несем? Миллиарды. Все магазины закрыли, все лавки. Милиция избивает наших ребят, ломает стекла, мешает торговать. Мы не знаем кто, а если узнаем, сами глотку перегрызем, чтобы на нас не сваливали в следующий раз.
— А может, нам лучше заключить мирный договор на время? — улыбнулся Славин.
— Какой договор? — нахмурился молодой. — Я говорил, с этим кагэбэшником ничего нельзя иметь общего, — почему-то по-русски сказал он, обращаясь к своему напарнику. Может, для того, чтобы его понял подполковник.
— О чем говоришь? — не понял и бородач. — Какой договор?
— Давайте вместе искать этих подонков. Мы со своей стороны, а вы — со своей. Судя по всему, организация дела у вас поставлена серьезно. Если смогли мою группу просчитать, узнать, кто ее возглавляет, устроить встречу — значит, информаторов у вас хватает. И даже среди наших сотрудников тоже. Поэтому, ребята, не будем друг другу бабки забивать. Я все равно после того, как мы закончим операцию, начну искать, каким образом и через кого вы на меня вышли. Не обижайтесь, поймите меня, это моя работа. Я это обязан сделать. А вы, при ваших связях, можете ощутимо помочь всем нам. И себе в том числе. Давайте вместе искать того, кто мог устроить такой взрыв в метро.
— Мы уже ищем, — сказал молодой. — Сами найдем — сами разберемся.
— Глупо, — убежденно возразил Славин. — Вы убьете нескольких исполнителей, а об этом никто не узнает. Наоборот, скажут, чеченцы лютуют. Нельзя так делать. Нужно, чтобы этих людей арестовали. Чтобы все узнали, что это не вы сделали. Что у этого чудовищного преступления были заказчики.
— Он правильно говорит, — кивнул старший из собеседников. — Нужно искать не тех, кто эту бомбу принес в метро, а тех, кто им заплатил за это деньги.
— Они всегда все говорят правильно, а потом нас же и обвиняют, — огрызнулся молодой. — Не верю я