усмешку. С министром трудно было разговаривать. У него были волчья хватка и глаза змеи.
— Я пока не знаю, — сказал Дронго. — По мере надобности буду говорить.
— Согласен. Но у меня еще один вопрос. Почему появились эти слухи о вашей смерти? Вы ведь были один раз тяжело ранены в восемьдесят восьмом. Тогда вы, кажется, были в Нью-Йорке, обеспечивая безопасность президентов.
— Был. А потом меня тяжело ранили. И я провалялся в госпиталях целых два года.
— В этот раз вас тоже ранили?
— Хуже. В этот раз меня убили.
— Как это понимать?
— Я занимался расследованием убийства одного банкира. Вы знаете это нашумевшее дело. Тогда за его расследование была назначена награда в миллион долларов. Удалось неопровержимо доказать причастность к убийству некоторых государственных структур. Видимо, это кому-то не понравилось. И в машине, в которой я должен был уехать в аэропорт, был оставлен «сувенир». Вот и вся история.
— И как вы спаслись?
— Это вам действительно так интересно?
— Просто важно знать, как действовать в таких случаях.
Дронго взглянул в глаза министру. Тяжелое лицо с несколькими висящими подбородками, мясистые , щеки и глаза непонятного цвета, смотревшие в упор на него.
— Вас так убивать не будут, — медленно сказал Дронго. — Вам это ни к чему.
— А как будут?
Они смотрели в глаза друг другу.
— В авиационной катастрофе. Или в автомобильной. Вы слишком много знаете. И слишком известный человек.
— Спасибо. Надеюсь, вас не будет где-нибудь поблизости?
Взгляды обоих, казалось, обладали какой-то магически завораживающей силой.
— Нет, — спокойно ответил Дронго, — меня в любом случае рядом не будет. В этом варианте мой вопрос будет решен еще раньше вас.
— Это как-то успокаивает, — заметил министр, — но вы не ответили на мой вопрос. Как вам тогда удалось спастись?
— Чудом. Просто иногда в жизни бывают такие чудеса. В машине сидели два человека. Мужчина и молодая девушка. А я вышел купить газеты. И именно в этот момент он завел машину. После взрыва я понял, что мне нужно уходить. Никакой мистики, обыкновенное везение.
Министр ничего не ответил. Просто поднялся и пошел к выходу из комнаты. И, уходя, все-таки обернулся и попрощался:
— До свидания, сейчас