Виноградов, — мрачно подтвердил Дронго, — из специальной группы подполковника Славина. Он был последним. Вся группа уничтожена по приказу вашего полковника.
Для человека, шедшего впереди него, это была явная неожиданность. Он чуть повернул голову:
— Я этого не знал.
— Теперь будете знать, — угрюмо ответил Дронго, и они вошли в туалет.
Здесь, кроме пожилого ветерана с орденскими планками на груди, никого не было. Старик не спеша мыл руки.
— Поторопитесь, пожалуйста, — попросил Дронго. — Мы должны проверить туалет. Вдруг здесь тоже заложено какое-то устройство.
— Да-да, — кивнул ветеран и заторопился к выходу.
Дронго пошел за ним, с силой потянул дверь, закрывая ее. К туалету уже подходили двое парней.
— Закрыто, — чуть приоткрыл дверь Дронго, — проверяем все системы. — Он повернулся, пошарил по карманам. Потом спросил у молча стоявшего сотрудника:
— У вас есть чистый лист бумаги?
— Есть, — негромко сказал тот. — Кто вы такой?
— Хороший человек, — ответил Дронго. — Поверьте мне, я не террорист.
— Это я уже заметил, — сказал офицер ФСБ, протягивая ему лист бумаги. Дронго взял его левой рукой. В правой он по-прежнему сжимал оружие. Подумав, вернул лист своему пленнику.
— Напишите большими буквами «Закрыто», — предложил он.
Офицер, не задавая вопросов, написал слово и передал лист Дронго. Тот быстро прикрепил лист с внешней стороны двери.
Потом попросил:.
— Дайте мне ваше переговорное устройство. Офицер хотел что-то возразить, но, достав аппарат, протянул его Дронго.
— Снимите ремень, — попросил Дронго.
— Что вы хотите сделать?
— Только завязать вам руки. Я мог бы оглушить вас, ударив рукояткой по голове. Это более надежный, но и более болезненный способ. Мне он не очень нравится. После него бывают головные боли, а я не хотел бы оставлять после себя такую память.
— Вы еще и гуманист, — усмехнулся офицер, расстегивая ремень.
— Я реалист, — возразил Дронго. — Сделайте петлю и накиньте на свои руки сзади. Но сначала чуть опустите пиджак. До середины.
Он шагнул вперед и резко вывернул пиджак, сделав страховочный пояс. Затем затянул ремень на руках.
— У меня к вам нет никаких претензий, — сказал он офицеру. — Я знаю, что вы не виноваты. Но не мешайте