свой план действий на случай провала этой встречи и готов был теперь рисковать.
Именно поэтому, когда Дронго позвонил через полчаса Ковровой, ей уже сообщили о месте и времени. Они должны были встретиться в час дня на ВДНХ, у бывшего павильона «Космос», где еще стояли старые макеты ракет и новые палатки преуспевающих дельцов, превративших ВДНХ в новую Выставку достижений «челноков» и дельцов всех мастей. Агаев предупредил, что будет один.
Было уже двадцать первое число. И Дронго понимал всю важность встречи. Он подробно рассказал Светловой о своей беседе.
— Вы каждый раз оставляете меня одну и идете звонить, — недовольно сказала она. — Не считаете, что я могу обидеться? Если вы мне не доверяете, не нужно таскать повсюду с собой. В конце концов, мне может надоесть вся эта возня.
— Вы правы, — серьезно ответил Дронго, — но я делаю это в ваших же интересах. Если меня схватят, у вас появится возможность уйти.
— Я обязательно воспользуюсь вашим советом, — ядовито заметила женщина. — Можно, я хотя бы позвоню домой? У меня мама больная, я хочу узнать, как она себя чувствует.
— Конечно. Только разговаривайте не больше полминуты. А я за это время поймаю какую-нибудь машину, чтобы мы сразу могли отсюда уехать. Они могут засечь нас и по вашему телефонному звонку.
Все получилось так, как они задумали. Она позвонила матери, сказала ей несколько слов и сразу побежала к проезжей части, где ее уже поджидал Дронго возле остановленной им машины.
Они договорились действовать таким образом: впереди должен был идти Дронго, если на встречу придут оба офицера, Агаев и Виноградов, и все будет спокойно, Дронго пройдет с ними к выходу, а Светлова будет их подстраховывать, проверяя, нет ли за ними наблюдения.
Они с Агаевым уже знают друг друга в лицо, и никаких осложнений возникнуть не может. Как только они встретятся, все станет на свои места. Можно будет получить наконец этот документ, из-за которого и погибли Славин с Орловским.
Дронго понимал, как опасно иметь дело с другой стороной. После вчерашнего бегства Агаева, неудачной засады в Никитском переулке у них должны головы трещать от нагоняев тех людей, которые стояли за операцией «Возвращение Голиафа». Поэтому нужно