выстрелив в нее именно на обрыве, именно в нужной точке.
— А где же тогда винтовка?
— Ее уже давно здесь нет, — убежденно ответил полковник. — Убийца не настолько наивен, чтобы оставлять ее в Центре. Он давно избавился от нее.
— Все у вас складно получается, — вмешался Ерошенко. — Но где заряды и кто убийца? Вы знаете ответ?
— Нет, товарищ генерал.
— Тогда сидите и молчите, — махнул рукой Ерошенко, — а когда будете знать — скажете. Хорошо вам вот так сидеть и философствовать. А мы обязаны доложить своему руководству, кто виноват и где эти проклятые «ядерные чемоданчики».
Машков молчал. Утерли ему нос, с неожиданным злорадством подумал Земсков.
— Нужно искать следы Мукашевича, — настойчиво заговорил генерал. — Он не винтовка, два месяца назад не пропал. Машков — ответственный за розыски, — добавил он. — Левитин и Ильин продолжают допрос свидетелей. Подключите всех офицеров в помощь. Пусть Сырцов и Волнов вам помогают. Мы должны знать, останавливалась ли машина у лаборатории во время выезда или нет.
— Разрешите, товарищ генерал. — Опять этот Машков лезет со своими вопросами. Вот пусть поищет Мукашевича и, когда не найдет его, получит свое взыскание… Тоже мне умник.
— Что у вас? — раздраженно спросил генерал.
— Я подумал, что мы можем применить метод, который позволит нам определить возможность вывоза из Центра похищенных зарядов. Метод, так сказать, академика Финкеля. Надо проверить наличие радиоактивности у дверей лаборатории, там, где обычно останавливался автомобиль. Если ядерные заряды грузили оттуда, то радиоактивность еще должна была сохраниться, хотя бы фон, даже по истечении двух месяцев.
— Что вы кончали? — спросил генерал. — Какой институт?
— Физтех, — улыбнулся Машков, — собирался стать ученым, но так уж получилось… Тогда отправляли в КГБ по комсомольскому набору.
— Ясно. — Земсков впервые посмотрел на своего офицера с некоторым удовлетворением. Если это сработает, то уже неплохо, можно будет точно доказать, что действительно виноваты ученые Центpa, который находился в ведении Министерства обороны, а помогал им военнослужащий.
Все происходящее генерал рассматривал только с точки зрения собственного благополучия. Он понимал, что ему все равно