без достаточных оснований незаконно.
«Хорошо ему говорить, — подумал Земсков, — он ведь знает, что в любом случае его никто пальцем тронуть не посмеет. Академик, Герой, лауреат. В лучшем случае отправят на пенсию, и будет он жить в своей шикарной московской квартире и читать лекции студентам в университете…»
— Игорь Гаврилович, — постарался помягче ответить он, — вы же знаете, что ЯЗОРДы пропали. Ваша работа — в их создании и исследовании, а работа наших офицеров — их охрана. Два контейнера оказались пустыми. Значит, виноваты офицеры. Разберемся и отпустим, мы просто так никого не сажаем.
— Очень знакомая формулировка, — неожиданно громко произнес Финкель, — но вообще-то Игорь Гаврилович прав. Нельзя просто так арестовывать людей.
«Еще один адвокат нашелся», — подумал генерал. Он хотел что-то сказать, но его опередил генерал Ерошенко. Он заметил нарастающее раздражение своего коллеги и решил прийти ему на выручку, проявляя корпоративную солидарность всех контрразведчиков. В конце концов, здесь можно было проявить благородство, которое, во-первых, попадет в официальный протокол, а во-вторых, укажет на принципиальную позицию самого Ерошенко. В конце концов главным ответчиком все равно будет Земсков. Он председатель комиссии. Ему и достанутся все шишки.
— Из-за нашего разгильдяйства и расхлябанности мы несем большие потери, — нравоучительно сказал Ерошенко. — Если бы молодые люди, которые так нелепо погибли, не пошли на контакт с представителями преступного мира, никто не стал бы их убивать. Значит, им что-то предложили, и они согласились. Иногда нужно удержать человека от опрометчивых шагов. Может, мы сейчас помогаем Сырцову и Волнову, спасаем их от необдуманных решений или поступков. Люди они смелые, горячие, импульсивные. Вдруг кому-то из них придет в голову, что он лично виноват в случившемся. И он захочет застрелиться. А ведь у каждого из них семья…
— То есть вы их сажаете для спасения, — весело уточнил Финкель.
Ерошенко побагровел. «Сидел бы на месте этого еврея кто-нибудь другой… В армии таких не встретишь. Они все идут в ученые, в академики, в доктора», — зло подумал генерал. Но сдержался. Он знал, кто такой Финкель, и понимал, что здесь не место для