я увидела, что он не может быть даже нормальным мужем и отцом. По ночам один спать боялся, ему страшные сны снились.
— Из-за этого вы его и убили.
— Да, да, из-за этого! И из-за этого тоже. Я же говорю, что он был пустое место. Как он меня раздражал своим постоянным нытьем, своей нерешительностью. Хотите, я вам скажу правду, когда я окончательно поняла, что уйду от него?
Дронго молча смотрел на нее. Она тряхнула волосами.
— В постели он вел себя как неопытный мальчик, — с вызовом, с каким-то надрывом сказала она. — Все мои попытки как-то его раззадорить ни к чему не приводили. Одна моя московская знакомая посоветовала мне… в общем, сделать то, что мужчины любят больше всего. Вы бы видели, что с ним случилось. Он испугался, начал бормотать что-то о чистоте отношений, о семейных узах. В общем, я тогда плюнула на него. А потом он изменил мне.
— Как это изменил? — не поверил Дронго.
— А вот так, — сверкнула она глазами. Было видно, что ей нелегко. — С женой этого стервеца Волнова мне и изменил. Думал, я ничего не узнаю. Весь поселок над нами смеялся. У нее только кожа и кости. Вы бы ее рожу видели. А он с ней в лес ходил. Их там и застукали. Вот тогда я назло ему и пошла к Волнову. И потом уговорила его выстрелить в машину. Он ведь не хотел стрелять. Вот тогда я ему про его жену и рассказала.
Дронго сидел потрясенный. Он вдруг понял, что ситуация с хищением в Научном центре была еще и драмой сразу нескольких семей. Драмой, о которой никто и ничего не знал.
— Мы этого не знали, — сказал он.
— А вам и не нужно было знать. — Она отвернулась к стене. Было непонятно: то ли она плачет, то ли смеется.
— Маша, — позвал Дронго, — согласитесь, что так нельзя.
— Ну да, — сказала она, не поворачивая головы, — вам легко говорить. А мне, думаете, было легко? И с этим Волновым. И с Хорьковым, черт бы его побрал! Вечно эта жирная кожа. И изо рта несет, как из помойной ямы. Я должна была все время слушать его дурацкие рассказы.
— Ему Ревелли предложил украсть заряды?
— Он. И итальянец еще, этот переводчик. Они рассказывали, что есть богатые арабы, которые готовы платить десятки и сотни миллионов долларов. Хорьков хвастался, что будет самым богатым человеком в мире.
—