Центра? Директор, его заместитель, начальник охраны…
— Директор — блестящий ученый, — сразу отозвался Степанов, — академик. Герой Социалистического Труда, лауреат…
— Это мы все знаем, — поморщился Земсков. — Как, по-вашему, он мог тайно вывезти ЯЗОРДы с территории Центра?
— Но это невозможно даже для него.
— Хорошо. Я поставлю вопрос по-другому. Он мог войти в сговор с другими людьми?
— Зачем ему это нужно? Он ведь такая голова…
— Мог или не мог?
— Не мог! — чуть не выкрикнул Степанов. — Не мог.
— У нас в списке еще три человека, имевшие доступ к информации по охране объекта. Заместитель директора Центра Кудрявцев.
— Валерий Вячеславович? — переспросил Степанов. — Нет, конечно. Он…
— Отвечайте только на вопросы, — разозлился Земсков. «И с такими офицерами приходится работать», — с сожалением подумал он.
— Кудрявцев работал в Англии, в США, — с гордостью сообщил Степанов, — ему предлагали там работу. Большие деньги. Но он вернулся в Россию и поехал работать в Центр.
— Полковник Сырцов? Что вы о нем думаете?
— Специалист высшего класса. Очень грамотный и толковый офицер. У меня к нему не было никаких претензий.
— Он арестован, — — сухо сообщил Земсков, — и его заместитель тоже. Вплоть до выяснения всех подробностей дела. Кто еще, кроме этих четверых, мог знать во всех подробностях о существовании лаборатории, о режиме охраны, вообще о ЯЗОРДах?
— Больше никто. Хотя, пожалуй, еще начальник самой лаборатории, где проводились испытания. Рафаэль Шарифов. Его всегда очень хвалил академик. Он говорил, что…
— Спасибо, — невежливо перебил его Земсков, — вы можете идти, Степанов. И, пожалуйста, никому ни слова. Режим секретности распространяется и на вас. Никаких телефонных звонков, никаких намеков, даже косвенных. Я думаю, вы меня понимаете?
— Конечно, — кивнул Степанов, поднимаясь. — Разрешите идти?
— Идите. — Земсков подождал, пока он вышел, обвел всех взглядом и, глядя на Ерошенко, неприятно усмехнулся. — Когда нет туалетной бумаги, приходиться пользоваться наждачной, — грубо сказал он, кивнув вслед ушедшему.
— Везде одинаковый бардак, — отмахнулся Ерошенко. — Сейчас личные дела стали проверять. Выяснилось, что в половине из них уже несколько лет ничего