Мистер Абдель. — Из ресторана вышла его спутница. Она была высокого роста, с немного удлиненным, породистым лицом. Впечатления не портили даже крупные зубы, заметные, когда она улыбалась. Молодая женщина была прекрасно сложена.
— Сейчас иду, — улыбнулся он, оборачиваясь к ней. После чего строго сказал напоследок итальянцу: — Узнайте, где наш второй друг. И передайте всем, что мы его очень ждем. Мы его очень ждем, мистер Ревелли!
Он повернулся и, взяв свою спутницу под руку, снова вернулся в зал ресторана. Ревелли едва слышно выругался и поспешил к выходу.

Поселок Чогунаш. 13 августа


Когда Волнова привели в кабинет, Дронго сидел один. Он даже не поднял головы, когда убийца вошел в комнату и сел на стул напротив него. Лишь когда двое офицеров, которые привели арестованного подполковника, вышли из кабинета, Дронго взглянул на Волнова.
— Вы не боитесь? — зло спросил Волнов. — Ведь вы остаетесь со мной один на один. Я могу расквитаться с вами за ваш вчерашний удар.
— Глупо, — тихо произнес Дронго, — хотя бы потому, что в соседней комнате полно людей, и они сразу ворвутся сюда. В Центре нет наручников, здесь они не предусмотрены. А за вчерашний удар я прошу прощения. Это было непорядочно с моей стороны, и я прошу меня извинить.
Волнов изумленно посмотрел на сидевшего перед ним человека. Покачал головой.
— Вы поразительный человек, — сказал он с некоторым сомнением в голосе, — я таких никогда не встречал. Вы извиняетесь передо мной?
— Конечно. С моей стороны очень некрасиво бить проигравшего. Это не в моих правилах, Волнов.
— Почему вы решили, что я проигравший? — даже покраснел подполковник.
— Я не решил, так оно и есть. После вчерашних событий — вы проигравший, Волнов. И этого факта уже ничем не изменить.
— Вам повезло, — с горечью прошептал подполковник.
— Нет. Стечение стольких обстоятельств не бывает простым везением. Я бы все равно вас вычислил рано или поздно. Список из двадцати четырех человек — это профанация. Такое преступление могли продумать и осуществить только непосредственные руководители Центра. Подозревать академика Добровольского я бы не стал, даже если бы против него и были какие-то улики. Он старый человек и вряд ли пошел бы на