и Ленарт были вынуждены принять приглашение Шэфера на ужин, после осмотра лагеря.
Им отвели небольшую комнату в том же доме, около которого остановилась их машина. Забросив свои, сумки и достав блокноты, они вышли наружу, готовые следовать за Шэфером,
— Фотоаппараты нужно оставить, — чуть-чуть недовольно сказал Ленарту Шэфер, — у нас здесь не принято фотографировать, а вот записывать можете все что угодно.
— Хорошо, — кивнул Марк, снимая фотоаппарат и оставляя его в машине.
— Вам покажет весь лагерь наш Генрих, — показал Шэфер на бледного, светловолосого юношу лет двадцати пяти, — он вам все и расскажет. А потом прошу ко, мне на ужин, — сделал он широкий приглашающий жест рукой и уверенной, почти армейской походкой зашагал к другим строениям.
Генрих оказался неплохим экскурсоводом. Он добросовестно рассказывал об истории лагеря, показывая, как живут в лагере местные колонисты, их столовые, клуб спальни для мужчин и женщин. Растерявшимся «английским журналистам» Генрих охотно объяснял, что мужья и жены живут отдельно, а на совместную ночь получают разрешение только у самого Шэфера. Парень не видел в этом ничего дурного. Если учесть, что лагерь был основан двадцать шесть лет назад, а парню было не больше двадцати пяти, то в этом не было ничего удивительного, — понял Ричард. Бедный Генрих и не видел другой жизни, кроме этой.
Обходя лагерь, Саундерс обратил внимание на небольшое строение, стоявшее несколько в стороне от других. Около него постоянно прогуливалось двое-трое мужчин явно солдатской выправки.
Саундерса несколько смутила их нарочитая выправка, сильно бросающаяся в глаза и слишком явное желание Генриха обходить это строение стороной. Если там готовят «легионеров», почему они это так демонстрируют, — не понял Саундерс. По глазам Марка он. понял, что тот также думает об этом. Они словно специально подчеркивают, что там есть что-то очень важное, — подумал «Дронго». Здесь что-то не так.
Но ни он, ни Марк Ленарт и не подозревали, что за время их прогулки по лагерю за ними внимательно следили несколько пар глаз. Среди них был и Вольфганг Грубер.
— Это он? — спросил у него Вебер.
— Кажется, да, но он загримировался.
— Это мы легко проверим, — жестко сказал