епископа Камуса явно опаздывал. Наконец в одиннадцатом часу дня у скамьи Ленарта появился высокий священник.
— Вы мистер Герберт Коди? — спросил священник.
— Да, — кивнул Ленарт.
— Идемте, — показал священник на небольшую боковую дверь слева от скамеек.
Они прошли в маленькую комнату, где было несколько стульев и столик стоявший впритык у самой стены,
— Садитесь, — сказал священник, — я вас слушаю. Его преосвященство епископ Камус говорил мне о вас.
— Да, святой отец, — наклонил голову Ленарт, — вы знаете, почему мы здесь. Нам нужно любым способом попасть в лагерь «Дигнидад». Это очень важно.
— Я понимаю. Но это нелегко, — словно раздумывая, сказал священник. — Этот лагерь — одно из тех испытаний, которое Господь в благости своей посылает нам. Это самый настоящий содом. Там происходит что-то страшное. Людей калечат, пытают, убивают, детей и женщин совращают. Мы боремся против них уже несколько лет и смогли вызволить восемь человек из этого лагеря. Но это очень мало. Основателя лагеря — Пауля Шэфера очень поддерживает его близкий друг, командующий карабинерами Чили генерал Родольфо Станхе, и мы не всегда добиваемся успеха в нашей борьбе.
— Мы хотели бы попасть туда, — напомнил Ленарт.
— Я помню, помню, — священник задумался, — сколько вас человек?
— Трое-четверо. Но нам нужно попасть туда официально, чтобы Шэфер поверил нам.
— Хорошо. Вам нужно будет съездить в Тальку, чтобы взять рекомендации у местного коменданта. Его хорошо знает сам Шэфер и доверяет ему. А я попытаюсь через наши связи выйти на этого коменданта. Это полковник Астеньо, Он как раз неплохой человек, но большой любитель выпивки и женщин. Если вы дадите мне время, я попрошу через наших людей уговорить Астеньо дать вам рекомендации в лагерь «Дигнидад».
— Сколько времени вы хотите?
— Немного. Дней десять.
— Что вы! — ужаснулся Ленарт, — через десять дней вообще будет поздно. Речь идет о судьбах многих людей. День-два от силы.
— Вы ставите перед нами очень трудную задачу и я боюсь, что мы не уложимся в этот срок.
— Я все понимаю, святой отец, но это очень важно. Исключительно, — подчеркнул Марк, — у нас просто нет другого выхода.
— Хорошо, — поднялся священник, — я постараюсь.