ресторан города, в котором случайно через, полчаса оказался и Сэй Гомикава в обществе красивой женщины. За столом Торнер пил много, все время рассказывая о перспективах, открывающихся для компании Саундерса. Ричард, почти не хмелевший, сделал вид, что и ему нравятся дикие прожекты полковника.
Торнер, понимая, что виноват, пытался сгладить неприятное впечатление от вчерашней ночи. Он искренне хотел заключения этого контракта. Внимательно следивший за залом Саундерс, однако заметил, что в дальнем левом углу за столиком сидят двое в штатском, внимательно следившие за их столиком. Убежденный, что его собеседник не «Дронго», полковник тем не менее не счел возможным снимать наружное наблюдение.
В первом часу ночи, порядочно захмелевшие, Саундерс и Торнер возвращались домой, в отель, Полковник все время пытался объяснить сложности их работы. Ричард обратил, однако, внимание, что Торнер не так пьян, как хотел бы показать.
Поднявшись в номер Ричарда, они заказали по телефону еще бутылку виски. Захмелевший Торнер подошел к телефону.
— Я тебе покажу, что значит удовольствия в нашей стране. Ты думаешь, здесь ничего нет, да? Сейчас увидишь.
Торнер разговаривал с какой-то женщиной. По его разговору Саундерс понял, что холостой полковник был постоянным клиентом некоего злачного заведения, откуда скоро должны были приехать гости.
Действительно, не прошло и получаса, как в дверь постучались. Саундерс пошел открывать, увидел перед собой двух миловидных девушек-индианок. Девушки со смехом вошли в номер. Торнер весело приветствовал их, заказывая по телефону еще две бутылки виски.
Когда еще через полчаса одна из девушек полезла снимать брюки Саундерса, он уже махнул на все рукой.
«Черт с ней, — обреченно подумал он, — в конце концов это тоже моя работа».

Рио-де-Жанейро. 21 ноября 1988 года


Он проснулся в прекрасном настроении. Еще никогда Мануэлю так не везло в игре, как повезло вчера вечером. Он умудрился выиграть почти три тысячи долларов. Рабинад, сев на кровать, довольно рассмеялся. Это была его старая страсть — картежные игры, и даже став богатым банкиром, он не мог забыть этот свой порок, тайно предаваясь ему после работы,
Еще никогда дела не шли так