такси. Оглянувшись, Саундерс улыбнулся. Для профессионала его класса избавиться от наблюдения было несложно.
Сидевший в «фиате» агент «Интерпола» еще полчаса кружил по городу, проверяя, нет ли посторонних наблюдателей, но кроме темно-красной «тойоты», присоединившейся к ним в районе Северного, вокзала, подозрительных автомобиле не было. Без десяти минут семь «фиат» и «тойота» проследовали по мосту на противоположный берег Дуная, направляясь в район Флорисдорфа.
На одной из тихих улочек «фиат» мягко остановился, и Саундерс, кивнув на прощание, быстро вышел из автомобиля, пересаживаясь в похожий «фиат», стоявший рядом. Сидевший в автомобиле за рулем агент «Интерпола» молча, даже не поздоровавшись, вышел из автомобиля, уступая свое место за рулем Ричарду. На заднем сиденье автомобиля находился еще один человек. Это и был неизвестный представитель.
Саундерс завел «фиат», и автомобиль мягко тронулся,
— Добрый вечер, господин Батрес, — негромко сказал Ричард, проверив включение скэллера, — вы хотите поговорить с представителем президента «Интерпола» Он перед вами. Я готов выслушать ваши предложения и уполномочен заплатить вам заранее обговоренную сумму денег.
При упоминании его имени неизвестный судорожно дернулся.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — испуганно спросил он.
— Вы недооцениваете «Интерпол», господин Батрес, — мягко сказал Саундерс, — ведь вы уже разыскивались нашей организацией три года назад и все сведения на вас заложены в наших компьютерах. Еще вчера, — продолжал Ричард, — когда вы встретились с нашими сотрудниками, мы успели сделать ваши фотографии, а все остальное было уже несложно.
Батрес , замолчал, внимательно разглядывая Саундерса.
— Вы действительно из «Интерпола»? — спросил он тихо.
— Если вы сомневаетесь, давайте прекратим наш разговор, — предложил Ричард.
— Нет, нет, не надо, — поспешно сказал Батрес, — я давно хотел встретиться с вами… — От волнения он начал заикаться.
— Успокойтесь, успокойтесь, — подбодрил его Саундерс, — здесь вы в безопасности.
— Нет, — покачал головой Батрес, вытирая платком мокрые губы, — я уже обречен. У меня нет никаких шансов на спасение. Этот «Легион» доберется до меня и здесь, в Вене. Я могу только