для него в бесконечные, унылые, серые улицы с нависшими рядами домов по краям, где на каждом шагу его подстерегает смертельная опасность.
Но Вена, где он бывал несколько раз, очаровывала его своим возрожденным обликом, великолепием архитектурных ансамблей и памятников. По его глубокому убеждению, в мире существовало всего несколько ropoдов со своим особым неповторимым колоритом и характерными особенностями своих улиц и площадей. Такими городами для него были Париж, Рим, Нью-Йорк, Ленинград, Пекин, Токио, К этой. же категории он относил и древнюю Вену.
Ричард Саундерс, тридцатипятилетний коммерсант из Австралии, стоял на трамвайной остановке у собора Святого Штефана, с удовольствием осматриваясь вокруг. В прошлом году он успел побывать в Вене только два часа и сразу улетел в одно из африканских государств, а на подобном контрасте столица Австрии еще более выигрывала.
Боковым зрением Саундерс уже давно заметил женщину лет тридцати, уверенно шедшую к нему. Он успел отметить элегантность ее строгого костюма и независимый вид, когда она, подойдя вплотную, полуутвердительно спросила:
— Мистер Саундерс?
— Да, это я. А вы Моника Вигман? — спросил он в свою очередь.
Она кивнула головой, продолжая внимательно разглядывать Саундерса. Что-то промелькнуло в ее взгляде, но что именно, он не уловил.
— Вы должны передать мне фотографию, — напомнила миссис Вигман.
— Да, конечно, — он достал из кармана фотографию — прекрасный снимок ночной Вены. Наше руководство упорно не хочет отказываться от конспирации, — добавил он, улыбаясь и протягивая фотографию.
Моника Вигман взяла ее и, почти не посмотрев, положила в сумку.
— Все в порядке, — сказала она, — так куда мы теперь пойдем?
— Куда вы меня пригласите. Я гость Вены. Причем, только недавно, — ответил Саундерс. Женщина ему, в общем, понравилась. Правильные, тонкие черты лица, немного косметики, аккуратно уложенная короткая прическа. В руках небольшая сумочка, дополнявшая ее строгий костюм.
— В таком случае я должна быть хозяйкой. Хоть я здесь тоже всего второй раз в жизни.
— Здесь рядом есть великолепный ресторан, один из лучших в городе, — он предложил ей руку, — пойдем туда, «К трем гусарам».
— Так называется