чем ее соперницу. Ведь женщина победила. Женщина Мария Стюарт, лишившись головы, торжествовала над королевой Елизаветой. Может быть, последняя отдала бы часть своего венца за радости, которые ей были не даны.
— Я всегда считал Елизавету бесчувственной женщиной и жалел Марию.
— С точки зрения мужчины.
— Разумеется.
— А Елизавета была женщиной. Как, впрочем, мы все. И она хотела простого человеческого счастья, детей, семейных радостей. Но, поняв, что это ей не дано, и почувствовав, что ее счастливой сопернице повезло больше, она не могла найти себе места. В политике победила Елизавета, в искусстве любви — Мария. И еще неизвестно, чья победа дороже.
— С вами интересно разговаривать. Вы открываете новый взгляд на старые вещи.
— А вы стараетесь очень незаметно польстить мне, и я должна делать вид, что этого не замечаю.
Шарль рассмеялся.
— Ну вот видите, я ж говорил — интересно. Не знаешь, что вы скажете в следующую минуту. Вы удивительный человек, миссис Дейли.
— Это опять комплимент? — подняла брови Элен.
— Нет. Святая правда. В конце концов, я могу сделать вам в течение трех дней пару комплиментов хотя бы за вашу хорошую работу?
Генеральный координатор посмотрела в глаза Дюпре.
— Вы знаете, что ждет вашу группу?
— Догадываюсь.
— Вы должны не только обнаружить лаборатории триады, вам поручат и проследить их связи.
— Конечно.
— Это очень опасно.
Дюпре улыбнулся.
— Я начинаю подозревать, что вы специально проверяете мою психологическую устойчивость перед предстоящей операцией.
— Не шутите — вы же знаете, чем это все может кончиться.
— Это работа.
— Вы можете не вернуться оттуда…
— Пятьдесят на пятьдесят, фифти-фифти.
— Что? — не поняла Элен.
— А можем и вернуться.
— Я хочу, чтобы вы вернулись, Шарль. Слышите? Хочу! — Что-то дрогнуло в ее лице. — Это очень страшно, Шарль, — прошептала она, — уходят друзья, знакомые, близкие и не возвращаются. Один, второй, третий… Я знала Таамме. Он был другом Чанга. Я встречалась с Фогельвейдом. А Моррисон? Вы, наверное, слышали о Йоркширском Потрошителе и его поимке? Это работа Моррисона. А теперь они и его… Это были отличные люди, Шарль, добрые, мужественные, отзывчивые.
— Ничего не случится. Все будет