не обратил на него внимания: Куусмууджа, оглядываясь на улицу, вошел в ресторан и сел напротив. Мигель, наклонив голову, сделал вид, что поглощен едой.
Краешком глаза он видел, как в ресторан вошли двое. Гонсалес узнал в одном из них Чанга. Они сели неподалеку, очевидно, следя за Куусмууджей.
Надо было арестовать этого старого хрыча, с неожиданной злостью подумал Мигель.
К старику подошел один из официантов. Куусмууджа что-то тихо сказал. Чанг и его спутники подняли головы. Мигель внимательно следил. Через минуту показался сам Хун Сюнь. Он жестом пригласил старика к себе, во внутренние помещения ресторана. Куусмууджа, у которого был вид побитой собаки, вздохнул и поплелся туда. Оба скрылись в соседней комнате. Мигель перевел глаза на Чанга, тот незаметно кивнул ему, показывая взглядами на соседние столики. За ними сидели еще несколько человек. По их напряженным позам и внимательным взглядам Гонсалес понял, что и это не праздные туристы.
Видимо, ловушка захлопнулась. Мне здесь делать нечего, подумал он, я только помешаю. Черт бы побрал этого Куусмууджу. Все испортил. Теперь придется их брать. Бамбуковые занавески отделяли зал от внутреннего помещения и не могли скрыть взволнованные голоса, доносившиеся оттуда. Мигель оглянулся еще раз и вышел. Его «Форд» стоял неподалеку, и он уже стал заводить машину, когда увидел, что из внутреннего дворика, расположенного за рестораном, на большой скорости выехала машина. Сомнений быть не могло — это был Хун Сюнь.
Проклятие! Как же они его проморгали? Гонсалес рванул с места, отметив, что еще раньше за машиной китайца ринулся автомобиль с тремя полицейскими. Из ресторана доносились какие-то крики, и, уже сворачивая, Мигель заметил в зеркале, что к ресторану подъехало несколько полицейских машин.
Автомобиль Хун Сюня летел на большой скорости, петляя по улицам города. За ним почти следом ехала машина с детективами. «Форд» Гонсалеса отставал все больше. Без гонок не обойтись… Сейчас обязательно во что-нибудь врежусь, подумал он.
Непрерывно сигналя, Мигель подъехал к светофору и остановился на красный свет. Обе машины уже исчезли за углом.
Карамба, прошептал проклятие Гонсалес. Тысячу раз обещал себе не садиться за руль,