— бросил сверху Чанг, и Гонсалес ускорил темп. Вот и нужная квартира. Все тихо, дом спал. Часы показывали половину пятого утра.
— Постучи, — предложил Шарль Чангу. Тот, подняв руку, несколько раз стукнул в дверь. В квартире никто не отозвался. Са постучал еще несколько раз. Раздалось чье-то недовольное бормотание и звук шаркающих шагов.
— Кто там? — послышалось за дверью. Говорил, очевидно, старик, таким дребезжащим голосом были произнесены слова.
— Полиция. Немедленно откройте! — За дверью раздались испуганные восклицания, кто-то медленно приоткрыл ее — полоска света упала на неосвещенную площадку шестого этажа.
— Какая полиция… — начал все тот же голос, когда Шарль, стремительно оттолкнув стоявшего за дверью, вошел в квартиру. За ним, сжимая пистолет в руках, шел Мигель. Замыкал шествие Чанг Са, который, оглядевшись по сторонам и убедившись, что все спокойно, неторопливо закрыл дверь.
Из боковой комнаты выглянули испуганные женские лица. Откуда-то донесся детский плач. Гонсалес огляделся.
Напротив стоял полуодетый старик, дрожавший всем телом. Сзади виднелись взволнованные лица женщин и проглядывались детские головки.
— Вы Куусмууджа? — сухо осведомился Чанг.
Старик испуганно закивал головой.
— Одевайтесь, мы за вами.
Старик все еще кивал головой, когда опомнившиеся женщины подняли в доме плач и крик. Дюпре недовольно поморщился. Мигель сделал шаг назад. Лишь Чангу не изменило спокойствие. Он обратился к женщинам, невозмутимо сказав:
— Ваш хозяин нужен нам как свидетель. Через час вернется домой. Одевайся быстрее, старик, — добавил он, видя, что тот еще стоит, недоуменно разглядывая ночных гостей.
Через десять минут Куусмууджа уже сидел между Мигелем и Дюпре сзади в машине и молча озирался по сторонам. Луиджи выжимал из автомобиля все, на что тот был способен. Мелькнули последние кварталы Джакарты. Старик испуганно оглядывался.
— Куда вы меня везете? — спросил он, когда дорога пошла в лес.
Ему никто не ответил, и он еще больше испугался.
— Кто вы? — закричал он тонким фальцетом. — Что вам нужно?
И снова на его громкий крик никто не ответил. Старик заплакал.
— Не убивайте меня. Я знаю. Вас послал он. Только не убивайте меня. Я не виноват.