надбавка за вредность, — пробормотал Гонсалес, едва ступив на борт.
— Внизу, внизу получишь свою надбавку, — мрачно пообещал черноволосый.
Второй член экипажа, не произнеся ни слова, пошел укладывать канат. Гонсалес и его суровый оппонент спустились в каюту. Здесь было тепло и сухо.
— Да, я совсем забыл, — обратился к своему спутнику Мигель, — синьор будет платить надбавку деньгами или натурой?
Тот расхохотался.
— Ну ты наглец. Люблю отчаянных. Луиджи Минелли, — протянул он руку, — второй помощник регионального инспектора.
— Мигель Гонсалес, первый помощник регионального инспектора, — протянул мокрую руку Мигель, усмехаясь про себя: «Он такой же Луиджи, как я Мигель».
— Ты что, действительно не умеешь плавать?
— Умею, но очень плохо.
— Ну тогда считай, что тебе повезло. Я плаваю как рыба.
— Поэтому я и полез в воду. Я надеялся, что хоть ты меня вытащишь, — зябко передернул плечами Гонсалес.
— Ты же озяб, переоденься. — Луиджи протянул ему сухую одежду.
— Вот это мне больше нравится, чем петля вашего каната. — Мигель с благодарностью принял дар.
Послышались чьи-то шаги. Вошел третий спутник Луиджи и Мигеля.
— Ветер усиливается, — обратился он к Луиджи.
— Не мне, теперь командир вот он. — Минелли показал рукой в сторону переодевавшегося Гонсалеса. Вошедший сделал шаг вперед.
— Марк Гоффман, — представился он, по-военному щелкнув каблуками.
— Очень приятно — Мигель Гонсалес. Черт побери, эта рубашка, кажется, мне немного мала. Так что вы сказали насчет погоды?
— Ветер усиливается, — повторил Марк.
— Вы знаете, куда мы идем?
— Да, мы получили вчера шифровку. Снять вас с мыса Санта-Мария-де-Леути и следовать в Дубровник.
— Отлично. Вот и выполняйте приказ в точности. Снять вы меня сняли, теперь следуйте в Дубровник. Ну, а ветер? Постарайтесь что-нибудь придумать, чтобы не так сильно качало, а то завтра я не смогу встать на ноги.
— Нам придется несколько сойти с курса, герр Гонсалес.
— Делайте как считаете нужным. Я абсолютно не разбираюсь в этой морской галиматье. Вы наш капитан, вот и выбирайте лучший путь.
Марк снова щелкнул каблуками и вышел.
— Вот человек! — Луиджи проводил его восхищенными глазами. — Два дня с ним на борту, а он